Аршил Горки – художник боли и утраты

Аршил Горки был ярким представителем сюрреализма и одним из основоположников абстрактного экспрессионизма. На сегодняшний день он является одним из величайших художников Америки прошлого века. Человек многих противоречий, страстно преданный своему армянскому наследию, он любил искусство прошлого, несмотря на то, что был вовлечен в увековечивающую борьбу для создания нового направления в живописи. По мнению его друзей и поклонников, его отношение к искусству 1950-х можно было сравнить с отношением Сезанна к революционной живописи начала XX века. «Как Сезанн предвосхитил кубизм Пикассо и Брака, так Горки предвещал приход века независимого и прогрессивного американского искусства», писала о нем художница Диана Уолдмэн.

В 1904 году в васпураканском селе Хоргом на берегу озера Ван у Седрака Адояна и Шушаник Тер-Мартиросян родился сын – Востаник. Он был единственным мальчиком среди четверых детей этой большой семьи, окруженный любовью образованной матери и трех сестер – Агапи, Сатеник и младшей Вардуш, с которой художник был близок всю дальнейшую жизнь. Маленький Востаник фактически рос под влиянием матери – отец вынужден был покинуть родину, избегая мобилизации в турецкую армию, еще в 1908 году. И неудивительно, что всю свою жизнь художник боготворил мать, был заворожен ее образом, жил воспоминаниями о ней. Уже примерно в четырех-пятилетнем возрасте в родном Хоргоме любознательный мальчик постигает азы грамоты, рисует, с восхищением рассматривает во время прогулок раскиданные окрест Ванского озера хачкары, скульптуры Ахтамара. Востанику минуло 10 лет, когда его семья ощутила надвигающийся кошмар геноцида. Впрочем, судьба их немногим отличалась от горькой доли остальных ванских беженцев. Спасая себя и детей, Шушаник с детьми держит путь в Восточную Армению, в Ереван. В 1916 году старшие сестры – Агапи и Сатеник – уезжают к отцу, в Америку. В 1919 году на руках 15-летнего Востаника в Ереване умирает от голода его любимая мать, чей облик, отпечатанный в сердце, он пронесет в своих картинах через всю жизнь. Оставшись сиротами, юноша с младшей сестрой Вардуш добирается до Тифлиса. Одиссея беженцев-армян продолжается: Батуми, затем Константинополь, Греция, Америка. В 1920 году брат и сестра некоторое время живут в Уотертауне, в семье старшей сестры. Спустя год эта длинная дорога скитаний заканчивается: они прибывают в США к отцу.

Еще с ранних лет судьба преподносила ему нелегкие жизненные испытания. Будучи юношей, в Америке ему пришлось начинать жить по-новому в поисках себя: он учился одновременно в трех учебных заведениях с различной профессиональной направленностью.

В 1925 году он переезжает в Нью-Йорк, приобретает свою первую мастерскую и начинает преподавать живопись. Именно тогда Востаник Мануг Адоян решает сменить имя на Аршил Горки. Своим придуманным псевдонимом он дополнил свою биографию несколькими вымышленными фактами о том, что он приходится двоюродным братом Максиму Горькому. Этот шаг был вынужденным: чтобы иметь возможность на чужбине продолжать художественное образование без помех, попытался найти свою нишу в американской художественной жизни и прославить гордое имя армянского народа. Сам художник тяжело переживал о своем решении и об этом писал своей сестре: «Дорогая сестричка, я должен завоевать себе право носить имя, которое дала мне моя мать. Я должен постараться быть достойным народа, породившего меня. Аршил Горки – нейтральное имя, а свое я верну, когда никому не надо будет за него краснеть. Армяне и так много страдали, и я не хочу взваливать на них еще и бремя недостойного имени».

Начиная с 1922 года Аршил постоянно учится: Центральная школа искусств, Новая школа дизайна в Бостоне, Национальная академия дизайна. Затем преподает живопись и графику в Центральной рисовальной школе.

Первые темы и самые основные на протяжении жизни были связаны с Арменией. В 30-е годы он исполняет цикл армянских портретов, и вплоть до 38-го года работает над портретом незабвенной матери.

Отметим, что Горки очень любил мать и никак не мог забыть ее даже в своем творчестве. Она стала лейтмотивом всех его картин.  В разные годы, картину «Портрет художника и его матери», Горки рисовал в нескольких вариантах. А источником «автопортрета» стала фотография маленького Востаника с матерью, сделанная в 1912 году. Отметим, что в данной картине размытость линий рук матери является одной из основных тем фильма Атома Эгояна — «Арарат».

Сам Аршил Горки однажды прокомментировал свою работу: «…Армянские глаза моей матери они называют пикассовскими, армянскую грусть – византийской и русской. И когда я исправляю их и говорю: “Нет, дорогие господа, вы ошибаетесь, это армянские глаза”, то они странно смотрят на меня и говорят, что это просто проявление “шовинизма малой нации”. Если исправляешь их, то осуждаешься с их стороны. Наши глаза! Наши армянские глаза говорят больше, чем губы, и все еще продолжают говорить, когда губы уже перестали говорить!.. Это обвинение в шовинизме бесит меня. Память о детстве постоянно живет во мне и воплощается в моих картинах. Критики считают это узостью мысли, однако, по-моему, память сообщает мысли объемность… Искусство выше шовинизма и представляет общечеловеческий взгляд на мир. Оно откликается на сложные явления жизни и помогает людям разбираться в них. Для меня искусство – это столкновение взаимоисключающих идей».

В 1934 году в Филадельфии открывается первая персональная выставка художника. А в 1937 году нью-йоркский музей приобрел цикл его картин, посвященных Хоргому. Успех был очевиден: не каждому “инородцу” в те годы удавалось попасть в экспозицию прославленного Музея современного искусства! Через год на аукционе «Christie’s Auction» этот лот ушел с молотка за 4.2 млн.$, став самой дорогой картиной того времени среди всех американских и армянских художников.

Цикл «Стены Хоргома» — это далекие детские воспоминания о родине. В связи с этими картинами он писал из Вирджинии в июле 1943 года родным: «…Я хотел бы, чтобы в моих картинах слышалась армянская речь, то есть чтобы в них жил армянский дух… Американцы ничего не знают об Армении и не любят незнакомых названий. Но дело не в названиях, а в том, что им не понятен национальный дух моих картин». По поводу его картин известный художественный критик  Джулиан Леви говорил, что можно только «предполагать», что изображал Горки в своих картинах, потому что это «не собственно предметы, а их детали или очертания», по которым угадывается «лишь направление мысли» художника. Столь же неясный намек содержится иногда и в названиях его картин…

Тревожные военные 40-е годы стали для него временем творческих удач и недолгого семейного счастья. В 1941-м художник женится на Агнес Макрудер,  и вскоре становится отцом двух дочерей – Маро и Наташи… В 1942 году, во время войны, Горки ведет курсы маскировки, что позволяет художнику определить соотношение реального и сюрреального образов. Важную роль в этом направлении сыграла встреча через два года с Андре Бретоном и сюрреалистами. Художник, сочетающий в своем творчестве фигуративизм и автоматизм действия, Горки принадлежит одновременно и к сюрреализму и к абстрактному экспрессионизму, одним из основателей которого он считается. Художник писал красочные, нередко нарочито-загадочные по названиям полотна с зыбкими формами, которые резко выделяются на цветном фоне, напоминая фрагменты судорожно пульсирующего организма. Иной раз в этих фантасмагориях угадываются – в виде воспоминаний о детстве – приметы традиционного крестьянского быта.

Он долго искал свою манеру. Как он сам заявлял: «Форма – это язык данного времени и она должна развиваться неотступно. Многие эмоции и переживания вечны, одни передаются быстрее, чем другие. Что еще означает художник, если не творец, который хочет поделиться. Я ищу форму или язык, чтобы выразить мои идеи для нашего времени…»

Развивая принципы сюрреализма в сторону все большей беспредметности, стал одним из самых значительных мастеров абстрактного экспрессионизма.

«Аромат абрикосов в полях» (1944 год) — типичная работа Горки зрелого периода, где выполненные на пленэре зарисовки пахотных инструментов, цветов и насекомых трансформируются в одну абстрактную композицию. Это пульсирующее красочное тело в омутах красного и оранжевого сообщает всему произведению необычайный эротический заряд. В 1995 году картина была продана за 3,96 миллиона долларов на на нью-йоркском Sotheby’s.

В 1945 году Аршил экспонируется в галерее известного художественного критика и торговца картинами Джулиана Леви. Полотна и скульптуры Горки привлекают внимание взыскательной американской публики. Однако удачное стечение обстоятельств было недолгим. В следующем году в результате пожара в мастерской погибают многие картины. В том же году он переносит операцию рака и всего спустя год – смерть отца. Впрочем, в эту полосу трагических событий вплетается и зыбкий луч радости: в 1946 году его работы представлены на коллективной выставке в Музее современного искусства в Нью-Йорке и это было последней радостью художника. Последующие годы оказались судьбоносными: летом 1948-го Аршил Горки попадает в автокатастрофу, в результате которой становится инвалидом – перелом и паралич правой руки. Он больше не мог писать картины, разве могло что-то более страшное случиться для художника?  В том же году, забрав детей, от него уходит жена. Пожалуй, последний акт трагедии был сыгран именно этим вероломством родных. 21 июля 44-летний художник покончил с собой, повесившись в собственном доме и оставив написанную левой рукой посмертную записку: «Прощайте, любимые». …Востаник Адоян, известный в художественном мире как Аршил Горки, умер, покинутый самыми близкими людьми, задыхающийся в чужом обществе, которое признало его величие, но не смогло принять его страдающей армянской души, безмерно тоскующий по песне пахаря в армянских горах, воспевший армянский плуг, армянскую жизнь, лирически абстрагируя свои сокровенные и глубокие чувства. Далекая Армения – неосуществленная мечта – больше не способна была подпитывать его духовную мощь… Трагедия, начавшаяся на берегах Вана, была окончена на берегах Америки.

Одна из последних его работ с таким символическим названием «Нетерпимость» стала большой загадкой для американского общества. Нетерпимость к кому..? Или чья нетерпимость? В тот же 1945 год, что она и была написана, на аукционе Sotheby’s она была продана за рекордную сумму – 6,8млн.$ став одной из самых дорогих картин Америки первой половины XX века.

Последнее письмо, которое он написал своей единственной отраде в жизни – любимой сестре было наполнено одновременно любовью и болью: «Как я люблю нашу землю, как я скучаю по нашей любимой родине… я постоянно переполнен красотами нашего Хоргома и Вана. Наша бессмертная армянская страна, ее багряные горы, соленые белые берега озера Ван, любимые равнины и животные… Мы часть нашей родины, злыми бурями заброшены далеко… Я мечтаю о нашей родине, и как будто армянский вековой дух двигает моей рукой – создавать силуэты садов Хоргома, пшеничных полей и огородов. Наша прекрасная Армения, которую мы потеряли и которую я обрету в своем искусстве. Армянский дух всегда говорит в своем искусстве. Армянский дух всегда говорит в моих картинах. Для всего мира я своей кистью оживлю Армению, и когда мы, как все, станем прахом, люди скажут: «Сын армянских гор, он внес свой скромный вклад в дело развития мировой культуры»… Я соскучился по Армении и мечтаю о смехе наших прекрасных детей. Неужели это не естественно для армян? Подвигнет ли меня армянское упорство к более высокому искусству, искусству, достойному всего человечества?.. Человек стремится иметь свое, быть в своей родной среде. Наше – Ван… Вспоминаю свои ранние картины, когда я использовал настоящие краски Армении… Природа Армении – неисчерпаемый источник красок. Достаточно однажды обмакнуть в нее свою кисть, и эти кисти запляшут от музыки цветов… А песни, старинные песни армянского народа, нашего страдающего народа… Вот это и рисую… Сколько форм, контуров и идей, самая настоящая тайная сокровищница, которая может служить бесконечным творческим источником… Такую прелесть имеет наша родина… Армения имеет теплоту и жизненность, силу, присущую именно ей, ясность и воодушевленность. Печальная, до сих пор не побежденная Армения. Следовательно, она не отражение мира, а сам мир, с собственной сущностью. Порою мне удается уловить цвета родины. Иногда не получается. Но главное – усилия, которые я трачу с целью получить на своих полотнах богатые цвета наших фруктов.., роскошные цвета наших растений, пшеничного зерна и цветов. В своих работах я постоянно пытаюсь отобразить в точности цвета Армении… Воспевайте Ван. Воспевайте абрикосы, пшеничные поля и плуги. Воспевайте песню».

Мариам ПЕТРОСЯН

comments powered by HyperComments

Поделитесь ссылкой: