Вадим Акопян: «Когда тебе надо, ты — еврей, когда надо — армянин».

На протяжении столетий Беларусь была в некоторой мере еврейской страной. Завод «Кирова», «Кристал» построены евреями. Улицы города Минска носят еврейские фамилии: Свердлова, Бядули, Казинца. Первая художественная школа открыта живописцем евреем Юделем Пэном. «Ого! – подумал я. – Какой культурный город наш Витебск!» (из книги Марка Шагала «Моя жизнь»). Но чтобы раньше еврей мог чего-то добиться, ему нужно было быть лучше всех вокруг.

 

В Минске в 2002 году был основан Музей истории и культуры евреев Беларуси, а директор этого музея носит армянскую фамилию. Журналист Сюзанна Степанян посетила музей и пообщалась с его директором — Вадимом Акопяном.

 

— Расскажите о себе. Кто вы по национальности? Где родились?

 

— Отец армянин, мать еврейка из Витебска. Родился я в Беларуси. Отец служил здесь в армии, здесь женился и остался.

 

— Вы говорите по-армянски?

 

— К сожалению, по-армянски не говорю, а иврит знаю.

 

— Каково быть смешанным по крови? Кем считаете себя?

 

— Это расширяет возможности. Сейчас это неизбежно, все перемешиваются. И раньше смешивались, а в современное время тем более. Мне жена говорит: «Когда тебе надо — ты еврей, когда надо – армянин». (Смеётся). Я отвечаю, что у меня на это есть право по рождению. В этом я не вижу проблемы, наоборот — это развязывает руки.

 

— То, чем вы сейчас занимаетесь в жизни — это случайность? Или вы всегда хотели чего-то подобного?

 

— Что в этой жизни бывает случайно? В этой жизни ничего случайным не бывает. Первый директор — Инна Герасимова, еврейка, должна была уехать, и искала себе приемника, а я как раз работал в еврейских организациях по исторической части. В результате Инна Герасимова передала это дело мне.

 

— На ваш взгляд, каково предназначение музея?

 

— Сохранить память о евреях, которые живут на этих землях уже более 700 лет. Это неотъемлемая часть белоруской истории. К сожалению, в силу исторических причин, в Беларуси мало что сохранилось из материального наследия.

 

— Как появился еврейский музей?

 

— Все появляется тогда, когда кому-то становиться это необходимо. Люди из общины и старики приносили вещи, документы, так как не у всех есть дети, внуки, не все интересуются прошлым и историей семьи. В итоге у нас накопилось много предметов и документов, и появилась необходимость в помещении для их складирования. Инна Герасимова — историк по профессии, подумала, что должны же эти вещи где-то храниться. Ей пришла в голову мысль создать музей. Все экспонаты нам приносили люди. Ничего из того, что здесь представлено, музей не покупал. Таких возможностей у нас просто нет.

 

— Хранить уникальные экспонаты для будущих поколений — это благородная цель. Но насколько востребован еврейский музей сегодня?

 

— Музей востребован. Он прописан во всех путеводителях Минска. Почти каждый день к нам кто-то приходит. Учителя приводят к нам школьников, постоянно заходят туристы. В месяц нас посещают 100-200 человек. В основном это не евреи. А где взять столько евреев? (Смеётся). В Беларуси теперь мало евреев. А этой весной, в мае, наш музей будет участвовать в международной акции «Ночь музеев».

 

— Есть ли у музея поддержка от государства?

 

— Государство нас не поддерживает. Этот музей содержит еврейская община. Она оплачивает помещение и мою зарплату.

 

— Какой, на ваш взгляд, идеальный образ посетителя?

 

— Я думаю, что это, конечно же, любопытный, интересующийся человек, который походит, посмотрит, почитает, а потом подойдёт и задаст вопросы.

 

— В чём состояла основная идея создания еврейского музея?

 

— Чтобы было место, куда человек может принести какие-то сохранившиеся вещи и документы. Потом, помимо сохранения памяти, этот музей выполняет ещё ряд функций. В Беларуси во время Великой Отечественной войны было убито 800 тысяч евреев. Из них нам известны имена лишь 350 тысяч убитых, а у остальных почти полмиллиона погибших даже имён не известно. Если в Западной Европе немцы, убивая евреев, переписывали их, то здесь такого не делалось. Просто убивали и закапывали. Мы проводим огромную работу по поиске имён, многое сделано, но, к сожалению, это подходит к концу, потому что вспомнить умерших уже почти некому.

 

— Удалось ли музею осуществить задуманное?

 

— Мы постоянно сотрудничаем с израильскими, польскими и многими европейскими музеями, с музеем Холокоста в Вашингтоне. У нас с ними хорошие тесные контакты. Конечно, наш музей несравним с теми большими музеями. Но задачи, которые мы ставили при создании нашего детища, выполнены. У нас, помимо экспонатов, имеется большой архив — это тысячи документов, которые потихоньку каталогизируются. Надеюсь, они в дальнейшем будут оцифрованы и введены в научный оборот. Это гигантская работа! Сколько успею, сделаю я, а дальше будет видно.

 

— Как вы оцениваете достижения музея за прошедшие 15 лет с момента открытия?

 

— Проведены десятки выставок, сотни, тысячи людей узнали о евреях Беларуси то, чего раньше не знали. Издан ряд книг и справочников. Возвращены из небытия десятки тысяч имён убитых здесь евреев, о которых ничего не было известно. Собран уникальный архив. Написано много работ по истории Холокоста в Беларуси. Два раза проводились республиканские конкурсы среди школьников и студентов по истории Холокоста в Беларуси. Это было массовое мероприятие. Сотни школьников писали сочинения, научные и исследовательские работы. Подключались десятки учителей Беларуси в рамках своей краеведческой работы, когда многие впервые узнали, что до войны в республике везде жили евреи. Благодаря нашему музею, учителя и школьники начали интересоваться этой темой, стали ухаживать за еврейскими кладбищами, за заброшенными памятниками убитым евреям. Было проведено множество семинаров для белорусских учителей и музейных работников по еврейской истории Беларуси. Иногда удавалось получить какие-то гранты на эти вещи.

 

— За что не любят евреев?

 

— Сами евреи могут назвать какие-то причины, по которым их могут не любить. Но на самом деле, на мой взгляд, нет никакой внятной причины. Например, говорят, что евреи жадные. А для меня, самые щедрые люди, кого я знаю, как раз таки евреи и армяне.

 

— На ваш взгляд, мир сейчас более толерантен чем раньше?

 

— Конечно! Мир стал несравненно более толерантным. И движется в эту сторону, несмотря на миллионы проблем, войны, ненависть, антисемитизм и шовинизм. Разве можно сравнить то, что было 100 лет назад, с сегодняшним временем? Это же несравнимо! Кто-то говорит: «Посмотри, какой ужас твориться!» А ты посмотри, что было 100 лет назад. Можно ли было подумать об открытии еврейского музея 30 лет назад? Или городской праздник национальных культур — Еврейский день, проходивший прошлым летом. Это ведь раньше даже представить было невозможно! Поэтому с проблемой толерантности сегодня как раз всё нормально.

 

— По статистике, в Советском Союзе большинство видных деятелей — евреи. Почему так?

 

— Это совершенно не так. Хотя, конечно, евреи были представлены среди различных видных деятелей непропорционально больше их доли в населении. Почему? Во-первых, 150 лет назад все евреи были религиозными – как и все другие народы. Тогда жизнь была совершенно религиознее. А у евреев одна из заповедей — это учиться. И всегда в еврейской семье главной задачей было дать детям образование. И, несмотря на отход от религии и ассимиляцию, это сохраняется веками в культуре. Еврейские дети всегда учились намного больше других. Мы ведь только недавно ушли от переворота, который произошёл в мире. Основное население было крестьянами. Крестьянский ребёнок не всегда учился, так как должен был работать в хозяйстве. А евреи в Беларуси жили с XIV века. Когда евреев стали приглашать в Европу, евреи стали селиться в городах, местечках — они были городским населением. Им было запрещено владеть землёй, то есть сельским хозяйством они не могли заниматься. Соответственно детей было гораздо проще отдать в школы. Все еврейские мальчики учились — 100% имели образование. Самому бедному еврею учебу детей оплачивала община. И многие девочки тоже умели читать и писать, хотя основной их задачей оставалось, разумеется, воспитание детей. Ведь главное для еврея — это семья, учёба, образование детей. Это в глубине